Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана





     Народы
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Костюмы
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Орнамент
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Традиции, обряды, обычаи
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Фотоальбом
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Об Уфе
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Библиотека
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Творчество
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Имена
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Языки
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     О герое
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Викторина
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Арт-уголок
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     О чём поёт курай?
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Мы соединяем континенты
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Мгновение
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     ТЕТ-А-ТЕТ
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
     Поиск
     Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана
 





Культура народов Башкортостана
Подписаться письмом




      Победитель конкурса 'Интернет-Уфа 2006'    Победитель конкурса тематических сайтов среди студентов УГАТУ в 2006

      Победитель казахстанского конкурса Виртуальные миры 2006

      Победитель Магнитогорского Регионального конкурса Виртуальный мир 2006 в категории Мир знаний              

Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана. Выставка картин Фотографии картин Десяткин Сергей Павлович мистическая живопсь

О чём поёт курай?

Моя родина - Башкортостан. Сайт о культуре народов Башкортостана. Выставка картин Фотографии картин Десяткин Сергей Павлович мистическая живопсь


Главная  //  О чём поёт курай?


На страницах сайта впервые публикуются замечательные стихи уфимской поэтессы Малютиной Людмилы.

О себе
Замкни уста мои, Господь,(новое произведение)
Эх, зима…(новое произведение)
Оставь заботы, сбрось печали дня…(новое произведение)
Художнику(новое произведение)
Федору Шаляпину
Аленький цветочек
М.В.Нестерову
Знакум
Раевский кузнец
Истоки
Мечтатель
Ангел-хранитель
Курай
Ленивая сноха
Девочка и луна
Шежере
Орлиный град
Родина моя
Хумай (Шежере)
Кукушка
Медведь


О себе

Мне дорог Башкортостан, моя родина. С возрастом понимаешь это всё острее. Здесь было всё: и ромашковое детство, и преданья старины, которым я внимала со взрослой серьезностью, и дружба, и любовь, и горечь потерь, и постепенное понимание закономерности происходящего, и, конечно ни с чем не сравнимая радость обретения близких по духу людей, а главное - постепенное осознание себя - кто я, зачем живу… Правда, на эти последние вопросы ответ пока не найден. Но ведь главное - быть в пути… Малютина Людмила.











Замкни уста мои, Господь,
Замкни уста мои, Господь,
Когда смолчать бывает трудно,
Когда гордыня обретает плоть,
Безумно меч хватая судный.

Кого судить мне и зачем,
Когда душа, ребенок мудрый,
Сквозь рваный сполох скудных мыслей
В страдании сжимает губы!

О дай мне, Отче, благодать
В родник небесного селенья,
Смиренной странницей войти
По-детски веря в искупленье.
Март 2006
[наверх]


Эх, зима…
Эх, взмахнуть бы зиме синей шалью
Над дремотным покоем полей,
Да запрячь бы в хрустальные сани
Белоснежных игривых коней!
Без путей и дорог в них промчаться
Между елей и светлых берез,
В вихре снежном пропасть, затеряться,
Отдышавшись, смеяться до слез.
Только где эта зимняя сказка
В ледяных кружевах и дворцах?
Солнце словно по чьей-то указке
Как весной растопляет сердца.
Вместо Деда в овчинном тулупе
И смешинкою в добрых глазах
Санты Клаусы, как попугаи,
С пресловутою пепси в руках.
Эх, зима, закружи по-российски
Вдарь морозом до звона в ушах,
Чтобы вспомнили, кто мы такие,
Что мы можем, каков наш размах!
Декабрь 2005
[наверх]


Оставь заботы, сбрось печали дня…
Я вышиваю гладью тишь да гладь,
Оленей, птиц и небо голубое.
Иглой свой мир могу нарисовать,
Шагнуть за рамку и забыть о боли.

Там, в мире сказочном моем,
Живут по сердцу, по душе простые люди,
И у меня там есть свой дом -
Едва найдешь его средь роз и незабудок.

Здесь не обидят, не сведут с ума
И всем здесь хватит и тепла, и хлеба.
Как нежно море, как узорчата зима
В краю, где ты со мной ни разу не был!

Оставь заботы, сбрось печали дня,
Забудь и о стремленье быть повсюду первым,
Тогда тебе откроется страна
Где пьют олени млечный сок из чаши неба.
Ноябрь 2000
[наверх]


Художнику
Не выпускай, художник, кисть,
Хотя порою оставляют силы,
Ты сердцем проникаешь в жизнь,
И в красках видишь мир иным постылый

Не оставляй, художник, холст.
Будь предан красоте, мечте и воле,
Пусть твой кошель скорее тощ, чем толст,
Но ты король, хотя с нелегкой долей.

Ты видишь слезы, где другим лишь смех,
Смеяться можешь, где унынье правит,
Дано тебе святую правду говорить,
Когда весь мир вокруг лукавит.

И, твердо сжав меж пальцев кисть,
На Золушку накинь наряд из кружев,
Ну а зевакам крикни: - Оглянись!
Король-то гол, как головастик в луже!

Не оставляй, художник, кисть -
В руке и сердце дар от Бога.
Ты лучше расскажи еще про жизнь,
И верную нам укажи дорогу.
Ноябрь 2000.
[наверх]


Федору Шаляпину
Набухли на тумбах афиши
Под серым, уфимским дождем
Прохожие спрятались в ниши
Извозчик накрылся плащом.

- Постой, господин мой хороший! -
Юноше "ванька" кричит, -
Извольте в пролетку, намочит
Вишь, пузырями кипит...

А господин лет семнадцать
От силы имеет на вид
Высок, светло рус... Застеснялся
И быстро прошел, не глядит.

- От пристани в гору все прямо,
Верст восемь отмашешь пешком.
Извозчик вздыхает устало:
- Ну, что ж, побогаче найдем.

Сумчонку закрыв поплотнее
И шаль затянув на груди,
От пристальных взглядов скорее
Приезжий хотел бы уйти.

- Уфа… Так вот ты какая, -
В ритме шагов он твердил,
Размашисто в гору шагая, -
Дай, Боже, терпенья и сил!

И сил, и терпенья достало.
У прачки в убогом углу
Ночей скоротал он немало
Под русскую думу свою.

Силы дремотной России
Силою песни будить -
С этим он будет отныне
Думать, работать и жить.

К Белой Воложке спускаясь,
Он в мыслях по Волге гулял,
То мукой бурлацкой терзаясь,
Тo песней разбойничьей пьян.

К горнему дух возносился
Под звон колокольный в тиши
И песней сердечной томился -
Призваньем высокой души.

Настанет черед и прославит
Россию талантом своим.
И плакать Европу заставит,
И сострадать вместе с ним.

Сердец он холеных коснется
Веригами злой нищеты,
Безумным царем обернется
За гранью кровавой черты.

Закаркает вороном мельник
С шаляпинской болью в глазах
И вздрогнет искусственный ельник,
Пo плечи увязнув в цветах...

Европа пред ним расступилась
В капризных салонах своих
И в реверансе склонилась,
Как в снах лишь бывает шальных.
Но русскую душу упрямо
Он через славу пронес
И в православные храмы
Свечу с упованием, нес.

За нивы, деревни и рощи
За дымкой дорожной во мгле
Молился в бессонные ночи
В далекой нездешней земле.

А за спиною, в сторонке,
Невидимый взору стоял
Юноша в старой шаленке.
Каким он в Уфу приезжал.
2001 г.
[наверх]


Аленький цветочек
Памяти С.Т.Аксакова
Аленький цветочек просит дочь
У отца, что к поезду спешит,
Привезти из тех краев, где ночь
По полгода сопки сторожит...

Сказку мать читает малышу -
Мне едва ли пять от роду лет,
От волнения едва дышу,
Слушая про чудище и алый цвет...

Дочь-невеста собралась к венцу -
Чудо как собою хороша.
Аленьким цветочком молодцу
Девичья раскроется душа...

В переходе бабушка: Купи, сынок...
В старческих глазах немая боль.
Протянула аленький цветок
Мне в жестянке сухонькой рукой...

От рожденья до исхода лет
Аленьким цветком любовь живет.
Сердце согревает алый цвет,
На пути беды огнем встает.

Будто бы во сне - не наяву -
Аленький цветочек на окне,
К солнцу тянешься и освещаешь тьму.
Дай надежду на любовь и мне.

Сказка бродит в сонной уреме,
Из травы доверчиво глядит,
Над водой мечтает при луне.
Сердце молодое бередит.
2001 г.
[наверх]


М.В.Нестерову
Он как странник прошел очарованный
Пo родной и горькой земле,
Нам от века Богом дарованной
И босою бредущей во мгле.

Ярких красок сиянье беспечное
Обжигаясь, он сердцем гасил,
И под кистью рождалось вечное -
Тo с душою Господь говорил.

Плат суровый, глаза васильковые -
Это Русь с полотен глядит.
Видя крест, для нее уготованный,
Терпеливо и кротко молчит.

Зажигает янтарные свечи,
Тихой схимницей к келье идет
И прохладный сиреневый вечер
Запах ладана вслед ей несет.

И очистившись высшей печалью,
Сил в молитве набравшись святой,
Поднимается Русь величаво
В красоте почти неземной.
2001 г.
[наверх]



Знакум
- Знакум, - кумыс мой зур хорош, -
Ахмед Петpy протягивает ковш.
И жажду утолив, - Рахмат, - ответил дед
И эхом, бабушка: - Спасибочки, сосед!

А затемно, все завершив дела, -
- Ты, мать, хоть чарку б налила,
Ахмеду, подмигнув, - подступит к бабке дед,
А знает, что совсем, не пьет сосед.

Так ладом, жили много лет
Ахмед и наш Малютин дед
Дружили бабушки, пекли хлеба -
было б хорошо, да грянула война.

Как будто бы во сне кивнула Амина,
Когда повестка первая ей руку обожгла.
Метнулась к печке, к сундуку.
И вдруг, прозрев, - на грудь сынку...

Их, небалованных судьбой,
Жизнь испытала и войной.
Казалось, мудрости не занимать,
А вышла трудная наука - ждать.

Получит треугольник с фронта дед -
Придет послушать, как дела, Ахмед.
А если весточка пришла в соседский двор,
Опять затеплится сердечный разговор.

Четыре стылые зимы, четыре жгучих лета
К ним шла сурова и светла великая победа.
И за терпенье матерей, за стойкость наших дедов
Стул ни один не пустовал за праздничным обедом.

- Знакум! Поднявшись с чаркой в рост,
Без лишней подготовки,
Ахмед сказал: - Кумыс хорош,
Но выпьем, все же водки.
2001 г.
[наверх]


Раевский кузнец
Дедок мой, раевский кузнец,
Под яблоней не зарывал ларец,
Несуетлив был, слову цену знал,
И мерой чести труд считал.

Открыто жил - к Петрухе-кузнецу
До света волокли кто лемех, кто соху,
Со старенькой арбы Арум-бабай
Кричал в щелястые ворота: - Отворяй!

И обнимались, и гутарили неспешно о делах
Один у горна, а другой - в дверях.
Потом, умывшись, утирал дедок лицо
И с трубочкой садился на крыльцо.

Полвека минуло, а васильковых глаз
Свет ласковый струится и сейчас.
Шершавая и теплая ладонь,
Когда мне плохо, унимает боль.
2001 г.
[наверх]


Истоки
Прадед мой, молись за нас,
Особенно в тяжелый час.
Что знаю, помню о тебе?
И кто ты есть в моей судьбе?

Сергей Рамзаев... Что-то говорит
Про тюркский ген в твоей крови.
Был черен волосом, кудряв
При всем при том - крутейший нрав.

Царил в дому, горел в труде,
А был ли счастлив ты в судьбе?
И почему крутой такой
С пчелою отдыхал душой?

В веселый час бывало, что певал
И внучку пятачками одарял.
- Кудрями трях, - приплясывал с душой,
Гордясь, что девки звали - сам не шел.

Вся память о тебе - калейдоскоп:
Осколки снов, а в них - души полет,
Рассказы мамы с бабушкиных слов
И в сердце затаенная любовь.
2001 г.
[наверх]


Мечтатель
(из рассказа отца, Малютина Павла)
Малютин Поликарп, прадедушка родной,
Отменный столяр был и видный сам собой
Столешник, смастерит, а надо - и комод
И сладит хорошо, и много не возьмет

Все было б ничего в большом, его дому,
Когда б фантазии не зрели бы в уму.
Но Поликарп бы и не был Поликарп.
Коль не его к мечтанию талант.

О том, что Поликарп сегодня зачудит,
Без слов всех извещал и взор его, и вид.
- Мечтание нашло, - шепталася родня.
Не докучать старались снохи и зятья.

А деда, глянь-ка, уж и понесло,
И он, достойное презревши ремесло,
О чем-то вспомнив, в чем-то, знать, прозрев
Пo дому мечется, как лев.

- Я писарем, служил, ядрена вошь,
У генерала Куропаткина! Вы что ж,
Хотите, что б всю жизнь я тут строгал?
Всех разгоню! Пропал талант, пропал!

Какой уж он талант имел в виду?
Я что-то до сих пор не разберу
Но только не согласен я с родней,
Что в жизни был он лишь мастеровой.

Строгать - пилить я сам люблю,
Прохладу ощущать и видеть белизну
Любовно струганных досок,
Упругих, сохранивших жизни ток.

Приятно так зудит плечо
И сердцу от работы горячо
Казалось бы, про все забыл,
Куда-то мыслями уплыл...

Как вдруг веселый ветерок
Скользнул по яблоне, и лепесток
С корявой ветки оторвал
И мне корабликом, прислал.

И вот уже рубанок в стороне.
Особый слух в стозвучной тишине
Прорезался, и пелена упала с глаз:
Настал поэта звездный час.

Душа оторвалась от тут,
И я уже не там, не тут:
Жужжу пчелой над взятком, золотым,
Пою дроздом под небом голубым.

Не зря, наверно, Поликарп
Имел к мечтанию талант:
Звучит ответно музыка в душе,
И наплывает стих - строфа к строфе.
2001 г.
[наверх]


Ангел-хранитель
Отхлестали осенние ливни
Вновь улегся первый снежок
И смиренный ангел-хранитель
Искушенья мои превозмог.

Мне помог он прийти к осознанью,
Что без Бога все мы ничто,
И душа моя горько заплачет,
Если вдруг он покинет ее.

И любви огонек затрепещет.
Светом, радостным, тьму отдалив:
Возвратился мой избавитель,
Лучезарные крылья раскрыв.
2001 г.
[наверх]


Курай
Курая тепло ощущаю рукой.
Сколько в нем музыки скрыто живой -
Жужжанье пчелы и лепет ручья,
И трели влюбленного в жизнь соловья!

Кто ж догадался, что скромный тростник
Имеет приветливый добрый язык?
Должно быть, веселый был человек,
Жаль, что утрачено имя навек.

Но вот что легенда из дали седой
До нас донесла. Не качай головой
На незатейливый этот рассказ -
Он в чем-то любого коснется из нас.

В просторах степных жил хан, говорят,
И был этот хан, к сожаленью, рогат.
Такая беда вот коснулась его
И больше не скажешь о нем ничего.

У хана был преданный старый шакирд,
Не знавший хозяина истинный вид,
Поскольку под шапкою были рога -
Ночью и днем, в жару, в холода.

Но вряд ли бывает на свете секрет,
В который не влезет дотошный сосед.
Вот так и с Юсупом случилось седым. -
Рассеялась тайна его, будто дым..

Купаясь в пруду, окунулся с макушкой.
И шапка слетела на радость лягушкам.
Шакирд же, что с ханской одеждой стоял.
От изумленья едва не упал.

Хан был ужасен, в злости своей
И донеслось до шакирда ушей:
Тайну мою разболтаешь - убью!
Дай-ка одежду и шапку мою.

Бедняга шакирд и рад бы молчать,
Про тайну чужую вовек не болтать,
Но бедный язык не удержишь силком
И в лес устремился слуга прямиком.

Пошел, где поглуше, где нету людей,
И заорал, распугавши зверей:
- У хана Юсупа я видел рога!
И эхо с ним соглашалось: - Да, да...

Кричать притомившись, сморенный жарой,
Довольный шакирд воротился домой.
А на лужайку, на вопли его,
Вышел пастух, что не знал ничего.

Смотрит - уходит с поляны шакирд.
- Кричал, как больной, а нормален на вид,
Подумал пастух и вдруг увидал
Тростник, что ему как-будто кивал.

Срезал его осторожной рукой,
Подул и голос услышал живой:
- У хана Юсупа большие рога!
Пастух изумился: - Вот это да!

Подумав, пастух тростнику говорит:
- А можешь ты спеть, как ветер шумит?
Я пенье его всем сердцем, люблю
И в этом охотно тебе помогу.

Запела тростинка, заплакал пастух:
Шмеля и ручей уловил он на слух,
И топот коней, и девичий смех,
И радость забытых батырских утех...

Кураем назвал свою дудку пастух,
Вдохнувши в тростинку силу и дух.
И без волнующей песни курая
Край, где родился, не представляю.
2001 г.
[наверх]


Ленивая сноха
Дивен наш край чудесами.
Реки, утесы, холмы
Башкир наделил именами,
Что смысла большого полны.

Вот камень застыл одиноко
У склона лесистой горы
Над речкою быстрой глубокой -
Загадка седой старины.

На что он похож, одинокий
И даже понурый на вид?
Вглядевшись, с улыбкой, не строго,
- На девушку, - скажет джигит.

- С ведерком, - старушка добавит,
- Сноха, - усмехнется старик,
И вот уже словно живая
Пред нами невестка стоит.

Строптива была и ленива
На просьбу свекрови седой
Буркнет и прочь горделиво
С поднятой пойдет головой.

Уйдет за водой - не дождешься,
Хоть следом, за нею беги.
- Дo ночи чайку не напьешься, -
Ворчали тогда старики.

Однажды свекровь не стерпела,
Невестку прождав с родника,
- Да чтоб ты окаменела! -
Сказала старушка в сердцах.

И надо ж такому случиться:
Ее пожеланье сбылось!
И рада б сноха не лениться,
Да камнем одеться пришлось.

Стоит с той поры в назиданье
Ленивицам, здешним, она,
И местные то изваянье
Так и прозвали: сноха.
2001 г.
[наверх]


Девочка и луна
(из дедушкиных сказок)
Метель резвилась за окном,
Как белая лиса.
Мела серебряным, хвостом,
Бросала снег в глаза.

А к вечеру, устав играть,
Решила отдохнуть.
В такую тишь бы погулять,
Да клонит уж ко сну.

Луна на саночках из звезд,
Кивая, проплыла,
Пригоршни снов, охапки грез
Рассыпав на дома.

В постельке нежится Зухра,
Вот-вот уже уснёт,
Но через щелки детских глаз
Мне чудится вопрос.

Ну так и есть. Уже сидит,
С газетой не вздремнешь.
- Ответь мне, - просит, - картатай
Лишь на один вопрос!

И щечку подперев рукой,
Доверчиво глядит.
- Что делать мне с тобой, Зухра,
Ведь весь поселок спит?

- А правда, - говорит она, -
Как будто бы луна
Однажды девочку к себе
На небо забрала?

- Ну что, дружок, тебе сказать?
Так было, говорят.
И, кстати, девочку ту звать,
Как и тебя - Зухра.

Росла девчушка сиротой,
В заплатках и тычках
И нежность матери родной
Ей виделась лишь в снах.

Похуже Золушки житье
Пришлось ей испытать -
Носить хозяйское старье,
На голых досках спать.

На все запрет наложен был:
Не смей, да не бери.
Не догадались лишь сказать:
- На небо не смотри!

А с неба полная луна
Светила нежно ей,
Как будто мать, любви полна,
Беседовала с ней.

Вот как-то, злость на белый свет
С избытком, накопив
И к бедной подойдя Зухре,
Хозяйка говорит:

- Вон, видишь, бочка без воды
Рассохлась уж поди.
Не хочешь для себя беды -
Работай - не сиди.

Сама успела уж пробить
В ней незаметно дно-
Такие каверзы чинить
Ей было не ново.

До ночи бегала Зухра
На пруд с большим ведром,
Не ведая, что бочка та
С давно пробитым дном.

Когда же девочка без сил
Упала на крыльцо,
Ей дверь никто не отворил,
Не заглянул в лицо.

Тихонько плакала она
Одна в ночи глухой,
Светила ласково луна,
Склонясь над сиротой.

- Здесь не нужна я никому,
Девчушка шепчет ей.
- Дадут кусок и попрекнут
Потом не раз, поверь.

Возьми к себе, луна, меня,
И буду рада я
Носить водицу для тебя
Из звездного ручья.

- Ну, что ж, - промолвила луна,
И к ней спустила луч.
- Взбирайся по нему, Зухра,
О прошлом позабудь.

И слезы девочке смахнул
Душистый ветерок,
И вслед ей веткой клен качнул,
Простившись, как уж смог.

Вот с той поры и говорят,
Когда взойдет луна:
- Смотри, вон с ведрами стоит
Печальная Зухра.

И что бы ей грустить, скажи,
Вдали от всех невзгод?
А я так думаю:
Земля к себе, как мать ее зовет.

Здесь лес, и скалы, и вода,
И в поле васильки,
Берез веселых череда
И ветлы у реки...

Ну, а теперь, дружочек, спи,
Не думай о дурном.
Уже погасли все огни
И тишина кругом.

Пушистый спит у печки кот,
И мыши не шуршат.
От детских озорных хлопот
Ты отдохни, Зухра.
2001 г.
[наверх]


Шежере
Шежере... Какое слово!
Бархатом ласкает слух,
Сердцем рождено, готово
Поднимать потомкам дух.

Жаль, что не владею кистью,
А не то б нарисовать
Ствол могучий в нежных листьях,
Где все мы - и стар, и млад.

Род наш древний, многоликий
Я сравнить могу с рекой,
Полноводной, в ярких бликах,
Диковатой, но не злой.

Где, река, твои истоки,
Что вливали силу в грудь?
Ручейки те издалека
Память светлую несут.

Переживши смут немало,
Понимали предки вновь:
Жизнь всегда им оставляла
Веру в Бога и любовь.

С этим поднимались снова,
Как трава из-под огня.
Сеять и ковать готовы.
Этому учусь и я.
2001 г.
[наверх]


Орлиный град
Орлица-мать качает колыбель
Над сонной Агиделью в ритме волн
И не смыкает глаз. Напрасно хищный зверь
Крадется лесом, наливая мышцы злом.

Она не спит который век подряд
Все знает, мудрая, все видит наперед
И пуще ока бережет орлят,
Готовя их в стремительный полет.

Пройдет веков лихая череда,
И тучи рваные, как сношенный платок,
Стыдливо с глаз исчезнут, и тогда
Прольется синевы живительный поток.

И ты, расправив, крылья, воспаришь,
Гортанным криком оглашая, даль,
И сыновей простором восхитишь,
Оставив прошлому свою печаль.

Уфа родная, гордый облик твой
Нам сохранил орлиные черты,
И я склоняюсь пред тобой,
Всем сердцем, осознав величье доброты.
Лето 2001 г.
[наверх]


Родина моя
Две женщины, Мария с Зульфией,
Друг к другу протянули руки
И монументом встали над рекой,
Забыв на постаменте радости и муки.

Пo воле скульптора они
Идею дружбы выражают,
Но меру истинной любви
Живое только сердце знает.

Ведь в жизни нашей все сложней
И во сто крат, поверь, сердечней,
И двух народов нет родней,
Что клятвой скреплены навечно.

Веков седая череда
За дымкой памяти укрылась.
Набеги ханов и грабеж бояр.
И грозный царь - все позабылось.

А что осталось? Благодатный край,
В котором мать на жизнь благословила,
Из-под ладони всматриваясь вдаль.
Как встарь молясь за непоседу-сына.

И запах земляники на губах,
И теплая земля под босыми ногами.
Их не забыть, как васильковых глаз
Соседской девочки, дружившей с нами.

В той безмятежной голубой дали
Один закон мальчишьим братством правил:
Ты дружбу делом докажи -
И ни один, как помню, не лукавил

И крепко же учили нас
В семье башкирской, в русском доме:
С друзьями хорошо в веселый час,
А в горький час - надежней вдвое.

Так жили деды, мы на том стоим,
Делясь кумысом, хлебом, песней,
И дивный край свой возродим.
Чтоб жить и радоваться вместе.
2001 г.
[наверх]


Хумай (Шежере)
(рассказ рыбака)
Плыли мы вдвоем - Идель и я -
В час ночной в дремучей тишине.
В облаках, ныряя и маня,
Звездочка светила тихо мне.

Серебрилась рыбкою в воде,
Словно позабыв про облака,
И шутя, качалась на весле
И шептала мне: - Не спи, рыбак!

Я тебе такое покажу...
Не из робких ты, греби смелей
Видишь эту белую скалу?
Тень заметил ты, скользнувшую по ней?

А теперь лишь слушай и молчи.
С нами вместе темный лес замрет.
В этот час лебедушка Хумай
Песнь любви над скалами поет.

Вздор какой! - я поднял воротник,
Лодка колыхнулась под ногой.
В тот же миг протяжный тихий крик
Разорвал туман над головой.

- Мой Урал! - над скалами рыдал
Голос женский, а не птичий крик.
-Ты любовь мою с собой забрал,
И от горя стан девичий сник.

И вздохнул в ответ всей грудью лес,
Будто бы батыр ответил ей:
- Твой Урал погиб, но не исчез
Он с лица земли, Хумай, поверь.

Долго лебедь белая и лес
В тишине шептались над водой,
А наутро, как туман исчез,
Белое перо легло мне на ладонь.

- Вот так сон! - мой разум, проворчал,
- Не задался что-то нынче клев.
A душа вздохнула: - Редкий дар
Сердцем верить в вечную любовь.

Птица счастья, верная Хумай,
Растворилась в солнечных лучах.
Об одном, прошу: надежду дай
Мне являться в самых светлых снах.
2001 г.
[наверх]


Кукушка
Говорит легенда, что кукушка
Прежде серой птицей не была -
В гордом, племени на склоне Урал-тау
Девушкой прекрасною жила.

Не было в степи седой ковыльной
Всадницы смелей, чем Зульфия,
И батыр Кэкук рукою сильной
Лучшего арканил ей коня.

Медом веяли степные травы.
Расцветали маки на щеках.
Был ли кто счастливее? - едва ли -
Этих двух летящих на конях.

Нo однажды, в юрте отдыхая,
Чутким, ухом уловил Кэкук,
Как тревожно кони их заржали,
Будто кто чужой подкрался вдруг.

В тот же самый миг холодный ветер
Полог юрты грубо распахнул,
И увидел юноша: при лунном свете
Кто-то тенью к дереву прильнул.

Клич условный поднял враз джигитов -
Степняков всегда недолог сбор.
- Рати вражеской лежать разбитой, -
Краткий был Кэкука приговор.

Зульфие сказал при расставанье:
- Если суждено мне лечь в степи,
Расцветут в знак нашего прощанья
Алые цветы, как песнь моей любви.

Так сказал он, вольный от рожденья,
И вскочил на быстрого коня.
Разве знал он, что в последнее сраженье
Снарядила его нынче Зульфия?

А когда под нею конь споткнулся,
В очаге вдруг враз погас огонь,
В небе полог алый развернулся,
Сердце девушки пронзила боль.

- Ни один из боя не вернулся, -
Злая весть к кочевью подползла.
- С силой страшною Кэкук столкнулся, -
Эхом разнеслась в степи молва.

- Но нельзя же век о мертвом плакать, -
Рассудил седой старик-отец
И когда опять прислали сватов,
Отдал дочку баю наконец.

Заслонили небосвод коврами,
Шелком обернули тонкий стан
Пригрозили, радуясь, что запугали,
Только в сердце не пророс бурьян.

В сердце алые качались маки,
Будто говорили: - Погляди!
Как любви пылающие знаки,
Распустились мы у степи на груди.

- Ах, Кэкук, зачем, же я с тобою
Кровью в том бою не истекла?
И от мысли этой горше вдвое
Птицей билась и рыдала Зульфия.

Нет ни щелки в войлочной темнице
И у входа, притомившись, ветер спит.
Старым, женам, смежил сон ресницы.
Что ж так сердце бешено стучит?

Вот кинжал. Клинок из светлой стали
Для курая он срезал тростник.
- Послужи мне, - губы прошептали.
- Стой, неверная! - вскочил седой старик.

Но кинжал не любит долгих споров,
Если он в решительной руке:
Взмах один - и рассеченный полог,
Мир открыл вблизи и вдалеке.

А над миром - небо голубое
А внизу и впереди - обрыв.
Девушка бежит, за ней - погоня,
В ярости арканы прихватив.

Вот и пропасть. Удержать пытался
Зульфию шиповник, косы зацепив:
На колючках лишь платок остался,
Жар погони резко охладив.

Вниз глядят, но смерть там не гуляет,
Меж камней бежит - звенит ручей.
Тишину ничто не нарушает -
Голос птичий лишь достиг ушей.

Только странным, показалось пенье
И знакомым, что еще чудней...
- Ах, Кэкук, ушло мое терпенье,
Птицей прилечу к тебе теперь…

Очень грустным был напев тот птичий,
Злоба улеглась и молча все ушли.
Ну а птицу с голосом девичьим
С той поры кукушкой нарекли.
2001 г.
[наверх]


Медведь
Костерок, надежный друг в ночи,
Лижет ласково помятый котелок
Щурясь на него, Ахмет бурчит,
Значит, назревает диалог.

- Вот скажи, - прихлопнув комара,
Начал, издалека наш лесник,
- Ты медведя видел ли когда
Или в зоопарке к ним привык?

Уловив усмешку, как и ждал,
Дед продолжил странный свой расспрос,
- Ты глаза Хозяина видал? -
Он спросил, похоже, что всерьез.

- Знаю-знаю, - живо перебил.
- Скажешь: - Дрессировщик, что ли я?
Хочешь, расскажу, кем раньше был
Тот, кого боимся ты и я?

К байкам, старика я уж привык,
Не из робких, всякое видал.
Усмехнувшись на сычиный крик,
Веткой я в костре пошевырял.

- Было это в древние года:
Жило племя высоко в горах.
Близость к небу радостна всегда -
Облака уносят боль и страх.

Выразив согласие кивком,
Я чайку приятелю подлил.
Он, степенно утершись платком,
Отхлебнул и вновь заговорил.

Жили эти люди, как орлы.
Бели умирали, то в бою.
Зверя рык из предрассветной мглы
Кровь бодрил и веселил стрелу.

А еще слыхал от стариков,
Что один их предки знали страх -
То иметь, что сам не добывал
В честной битве, в будничных трудах.

И башкиру лучшим даром был
Нежным взгляд и вышитый платок.
Он узором робко говорил
Тo, что сердце в свой расскажет срок.

Лишь одна красавица Алсу
Сердце не хотела отдавать,
Пышных лис дареную красу
Не спешила за любовь принять.

Г од прошел, за ним вослед - другой,
Круг плененных ею поредел,
Но упорно не обходит стороной
Девушку настойчивый Мэргэн.

Нет в округе лучшего стрелка -
Сердце ноет, но каков прицел!
- Что ей надо? - глядя в облака,
В сотый раз спросил себя Мэргэн.

- Как мне быть? - он крикнул в вышину,
И стозвучно прозвучав в горах,
Эхо, будто верный пес, к нему
Воротилось и легло в ногах.

Ветер рысью шапку растрепал,
Солнце спряталось в косматых облаках,
Лес нахмурился и сумрачен вдруг стал...
Бросил юноша кинжал к ногам, в сердцах.

Бросил метко, будто рассчитал,
Чтоб по рукоять вошел клинок.
- Зверем, лучше рыскать по лесам,
Чем распутывать насмешек узелок!

Так сказал и тотчас пожалел -
Губу прикусил звериный клык.
Горький был сужден ему удел!
Стал Мэргэн медведем бурым вмиг.

Вот она, медлительная стать
Зверя мощного, угрюмость, дикий взор…
Облик новый свой, увы, принять
Юноше придется с этих пор.

Ах, как тяжко сердцу там, в груди,
Стынет бедное в томительном плену.
Как беду такую отвести,
Прежнего себя опять вернуть?

А когда тихонько покрывало
Синих сумерек на горы наползло,
Племя радостно охотников встречало -
О Мэpгэнe те не знали ничего.

Десять дней, сменяясь лунными ночами.
Срок предельный отчертив, прошли,
И решили родичи: стрелка на небо
К дальним звездам предки унесли.

С той потерей близкие смирились,
Зная, что охотника обрывиста тропа,
Лишь Алсу ночами часто снились
Странные печальные глаза.

И однажды, хворост собирая,
Вздрогнула от вздоха за спиной.
Оглянулась и зашлась от счастья:
Перед ней стоял Мэргэн живой.

- Где ты был? - она его спросила,
Взгляд, смущенно опустив к земле...
И как каменная вдруг застыла.
Лапы зверя скрыть не смог Мэргэн.

Девушку, как будто неживую,
Бережно поднял с земли джигит
И шепнул: - "Дo юрты донесу я, -
И добавил: - Лучше б был убит.

Он шагал, о корни запинаясь,
Шел, как человек, на двух ногах.
От колючих веток нес, оберегая
Милую на трепетных руках.

- Джины мой кинжал заколдовали,
Шутку злобную со мной сыграв.
В ночь большой луны возможность дали
Стать, кем был, джигита вид приняв.

Ненадолго. Лишь прохладой росы
Поутру на травы лягут тут,
Стану зверем. Человечьи слезы
На медвежьи лапы упадут.

Превращение уже заметно.
Мне на ноги лучше не смотри.
Загляни в глаза. Огонь приветный,
Все поняв, тихонько погаси.

Нес и говорил. Она внимала.
Не хотелось верить тем словам,
- Думала: зачем, как все, не вышивала
Я платок, чтоб не расстаться нам?

Вот и юрта. ночь. Как сердце ноет,
О любви как трепетно поет!
Только время и любовь не остановит:
Миг ужасный, он сейчас придет.

- Стой, Мэргэн, быть может, все вернется,
Может, духи позабыли о тебе?
Может счастьем, горе обернется? -
Девушка рыдала при луне.

Серебрилась в голубом сиянье
Чешуя монеток на груди,
Будто рыбок пленных трепыханье
В беспощадной, как тюрьма, сети.

- Помнишь, приносил тебе с охоты
Шкурки лис, сияющих огнем?
А теперь я должен жить заботой
В яму ловчую не угодить живьем.

- Как тебя, охотник, позабуду?
Что мне юрты сонное тепло?
За тобой, мне следовать повсюду
Видно звездами определено.

Так сказала, обратившись к небу
Нежным сердцем, любящей душой.
Был ли кто свидетелем иль не был,
Зарождения Медведицы большой?

Ковшиком из звезд отныне с неба
Потихоньку льет свой свет Алсу,
Освещая путь всем, кто б там не был - и
Путник иль медведь в глухом лесу.

А в глазах Хозяина от века
Затаилась, залегла тоска.
Будоражит память человека,
Некогда батыра и стрелка.

Так из века в век теперь ведется:
Бродит чащами дремучими медведь,
А с небес ему как ночь, так тихо льется
Голубой и нежный звездный свет.

Сказка кончилась. Потрескивал костер.
Лес молчал в таинственной тиши,
Но не ладился обычный разговор
И высокого хотелось для души.

А от звезд такая благодать
Устремилась прямо в сердце мне,
Что хотелось, не шутя, весь мир обнять.
Улыбаясь, понимал меня Ахмет.
2001 г.
[наверх]


Copyright © Anastasia Philippova 2004-2017
Использование материалов возможно только при цитировании адреса сайта

Реклама:





Яндекс цитирования
Яндекс.Метрика
Партнеры:
доставка цветы Уфа

физиотерапевтическое оборудование
Быстровозводимые здания в Уфе


купить розы в уфе тут дешево





купить стеклообои в интернет-магазине в москве